Материалы уголовного дела №0406520036

   В настоящем уголовном деле по обвинению Левоневского и Васильева крайне тяжело ограничиться только лишь правовой стороной, ибо, как сам состав преступления, так и обстоятельства возбуждения уголовного дела, его расследование имеют вполне определенный политический аспект.

Будучи защитником обвиняемых Левоневского и Васильева, я, в своей речи в защиту их интересов, постараюсь обратить Ваше внимание, Высокий суд, на юридическую оценку предложенных стороной обвинения доказательств вины обвиняемых.

В ходе скоротечного процесса стороной обвинения были представлены свидетели, письменные материалы, имеющиеся в уголовном деле, а также вещественные доказательства. Вся совокупность исследованных доказательств, по мнению обвинения, неумолимо говорит о виновности Левоневского и Васильева. Позволю себе не согласиться с такой оценкой и представить на Ваше рассмотрение свою точку зрения по вопросу доказанности обвинения и наличия в действиях моих подзащитных составов инкриминируемых им преступлений.

Преступление, предусмотренное ст. 368 Уголовного кодекса Республики Беларусь, в котором обвиняются Левоневский В.С. и Васильев А.А., посягает на честь, достоинство и авторитет Главы государства в связи с осуществлением Президентом Республики Беларусь полномочий, возложенных на него Конституцией и законами.
   Субъективная сторона данного преступления выражается в прямом умысле: виновный сознает, что публично наносит оскорбление Президенту Республики Беларусь в связи с осуществлением полномочий, возложенных на него Конституцией и законами, и желает действовать подобным образом.

Как оскорбление могут рассматриваться лишь такие действия, которые содержат неприличную, унизительную для человека оценку его личности, причиняют ущерб чести и достоинству потерпевшего, роняют его авторитет в собственных глазах и в глазах окружающих. Однако для обвинения лица в совершении преступления, предусмотренного ст. 368 УК РБ необходимо доказать, что действия оскорбителя были направлены именно на оскорбление Президента Республики Беларусь. 

  Обязательным признаком оскорбления является неприличная форма унижения чести и достоинства личности. Ни в одном постановлении о привлечении в качестве обвиняемых Левоневского В.С. и Васильева А.А. нет указаний на то, какими словами, фразами, предложениями, относящимися к должности Президента РБ или к личности Лукашенко А.Г. была в неприличной форме унижена честь и достоинство Главы государства. Без указания этих слов (о чем неоднократно ходатайствовали обвиняемый Левоневский В.С. и обвиняемый Васильев А.А.) нельзя считать, что обвиняемым предоставлена возможность защищаться против выдвинутого обвинения.

  Если принимать во внимание, что оскорбление всегда адресуется конкретному человеку, унизительная оценка личности потерпевшего может быть дана в его присутствии, но возможно и заочное оскорбление, когда виновный в неприличной форме характеризует отсутствующего человека, зная, что присутствующие сообщат об этом потерпевшему, то отсутствие в листовке указаний на должность Президента Республики Беларусь (выраженной прямо и не допускающей иных толкований), с учетом специального объекта состава преступления, указанного в ст. 368 УК РБ, позволяет защите говорить об отсутствии в действиях обвиняемых состава какого-либо преступления.

Оскорбление, соединенное с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, имеет место в тех случаях, когда виновный указывает заведомо ложные факты о якобы совершенном преступлении, обладающем признаками, перечисленными в частях 4 или 5 статьи 12 УК РБ. Никаких доказательств того, что листовка содержит какие-либо ложные факты – именно факты, т.е. информацию о якобы совершенном преступлении: о лице, якобы совершившем преступление, которое расследуется соответствующими органами; об участниках преступления; о факте якобы совершенного преступления или приготовления к нему либо покушения на преступление – а не что-то иное, следствием не добыто. И хотя такая информация может быть частичной, касающейся деталей конкретного уголовного дела (например, ложные указания места, где укрывается лицо, совершившее преступление, либо скрываются орудия, средства преступления или его предметы и т.п.), проведенным расследованием доказательств наличия такой информации в стихотворении или листовке добыто не было.

В материалах уголовного дела отсутствуют материалы проверок информации, якобы изложенной в листовке, на предмет достоверности и объективности.

С субъективной стороны оскорбление, соединенное с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления характеризуется умышленной виной в виде прямого умысла, которым должно охватываться осознание лицом ложности информации, распространяемой им в отношении потерпевшего. Обязательным условием квалификации действий по ч. 2 ст. 368 Уголовного кодекса Республики Беларусь, является оскорбительный характер такой ложной информации.

Заблуждение лица в фактических обстоятельствах дела, ошибка его относительно субъекта совершенного преступления и т.п., не образуют данного состава преступления.

Кроме изложенного, необходимо обратить Ваше внимание, Высокий суд, на критерии определения тяжести преступления. К тяжким преступлениям, согласно ч. 4 ст. 12 Уголовного кодекса Республики Беларусь относятся умышленные преступления, за которые законом предусмотрено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок не свыше двенадцати лет. Именно такое наказание (лишение свободы на срок от 3 до 10 лет) предусмотрено в санкции ч. 3 ст. 424 Уголовного кодекса Республики Беларусь. Однако, усмотрев единственный квалифицирующий признак, которые по мнению обвинения не может быть оспорен, а именно совершение преступления должностным лицом занимающим ответственное положение (Президент Республики Беларусь), государственное обвинение, как будет продемонстрировано ниже, не озаботилось доказательством существования в публичных оскорблениях обвинений в причинении существенного вреда правам и законным интересам граждан. Для квалификации действий обвиняемых необходимо установить, что они своими оскорблениями обвиняли Президента Республики Беларусь в незаконном использовании государственных средств: обвиняли четко и недвусмысленно, то есть указали в каком размере были использованы государственные средства (без чего невозможно доказать существенность вреда причиненного правам граждан и их законным интересам), источник этих денежных средств (без чего невозможно проверить в использовании государственных или иных средств обвинили должностное лицо), а также на какие цели были направлены данные средства – для проверки их «незаконного» использования.

  Таким образом, публично распространенная информация должна обладать следующими обязательными признаками:

1. Иметь оскорбительный характер.

2. Иметь прямое и недвусмысленное указание на конкретную личность или указание на должность, которую занимает эта личность.

3. Содержать в себе факты о якобы совершенном преступлении (применительно к ч. 2 ст. 368 УК РБ – именно о тяжком преступлении).

Все указанные признаки должна содержать информация в виде единого смыслового массива, то есть, применительно к обвинению, выдвинутому моим подзащитным, в самом стихотворении «Счет на коммунальные услуги или «жировка».

Доказано ли обвинением, что текст листовки содержит в себе информацию, удовлетворяющую данным признакам, доказано ли обвинением, что обвиняемые распространяли указанную информацию, а также то, что они действовали с прямым умыслом? Защита считает, что государственное обвинение не смогло представить достаточные для вынесения обвинительного приговора доказательства.

   Кроме обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 368 УК РБ, Васильев А.А. обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ст. 342 Уголовного кодекса Республики Беларусь.
  Исходя из содержания ст. 342 Уголовного кодекса Республики Беларусь объективная сторона преступления, предусмотренного данной статьей, выражается в двух возможных формах противоправного поведения: организации групповых действий, грубо нарушающих общественный порядок, либо активном участии в таких действиях.

Указанные деяния должны обладать следующими признаками:

 - грубо нарушать общественный порядок и быть сопряженными с явным неповиновением законным требованиям представителей власти;

- влечь нарушение работы транспорта, предприятий, учреждений или организаций.
  Грубым нарушением общественного порядка следует признавать лишь такие действия, которые причиняют существенный вред общественному порядку, а также здоровью личности, законным правам и интересам человека, деятельности учреждений, предприятий, государственных и общественных организаций. Серьезность нарушения общественного порядка в таких случаях очевидна как для виновного, так и для иных лиц. О грубости нарушения общественного порядка, в частности, может свидетельствовать характер действий виновного, например немотивированное избиение потерпевшего, учинение скандала и дебоша, повлекшего срыв или длительный перерыв действия массового мероприятия, и т.д.

Организация групповых действий выражается в создании (формировании) группы и склонении ее членов к действиям, грубо нарушающим общественный порядок, либо руководстве такими действиями.

Совместность деятельности при соучастии выражается, прежде всего, в том, что деяния всех участвующих в преступлении лиц взаимно обуславливают и дополняют друг друга. Это означает, что деяния одного соучастника создают необходимые условия для деяний другого соучастника.

Рассматриваемое преступление характеризуется виной в виде прямого умысла, если деяние выражается в организации или активном участии в групповых действиях, либо в виде прямого или косвенного умысла, если наступают указанные в законе последствия в виде нарушения работы транспорта, предприятий, учреждений и организаций.

  Приступая к анализу доказательств, представленных государственным обвинением, считаю необходимым обратить внимание Высокого суда на то, что помимо оценки каждого доказательства с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, все представленные доказательства должны быть оценены в их совокупности – с точки зрения достаточности для вынесения приговора. На взгляд защиты, что будет продемонстрировано ниже, совокупности доказательств вины обвиняемых по настоящему уголовному делу суду обвинением представлено не было.

  Доказательства, которые были исследованы в ходе судебного заседания состоят из оглашенных показаний обвиняемых; показаний свидетелей Зацепиной, Левоневского В.В., Габриельчика, Герасимчика, Слюсаренко, Туль, Моисеева, Гук, Радолицкого; заключений литературо-лингвистической, материаловедческой, криминалистической экспертиз; письменных материалов (протоколов таких следственных действий как обысков, выемок, осмотров предметов, опознаний предметов и т.п.); вещественных доказательств; видеоматериалов. Считаю необходимым проанализировать эти доказательства с целью доказать Высокому суду, что абсолютное большинство указанных доказательств страдает недостатками, которые не позволяют признать их допустимыми и достоверными доказательствами, а следовательно не позволяют вынести обвинительный приговор моим подзащитным.

В ходе судебного заседания, стороной обвинения были оглашены показания Васильева и Левоневского, которые они дали в ходе предварительного расследования, будучи допрошенными в качестве свидетелей, подозреваемых, обвиняемых. Так были оглашены материалы уголовного дела, содержащиеся в следующих томах: том 1 л.д. 49-52, 53-60, 61-66, 67-72, том 5 л.д. 46-47, 54, 77, 246, том 6 л.д. 33, 125-126, том 1 л.д. 32-35, 36-48, том 3 л.д. 8-9, том 4 л.д. 133, том 5 л.д. 299-301, том 6 л.д. 119.

  Согласно ст. 328 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь оглашение показаний обвиняемого, данных при досудебном производстве возможно при отказе обвиняемого от дачи показаний в судебном заседании. Ни обвиняемый Левоневский В.С., ни обвиняемый Васильев А.А. не отказались в ходе судебного заседания от дачи показаний по предъявленному обвинению. Обвиняемые просили суд обеспечить законное право лица, привлекаемого к уголовной ответственности знать в чем он обвиняется и просили, также, разъяснить им сущность предъявляемых обвинений, без чего невозможна защита от обвинений как таковая. Обвиняемые пояснили, что они намерены дать свои показания, когда им будет разъяснено обвинение. Однако в ходе судебного заседания сущность обвинения им разъяснена так и не была, а суд расценил их законные требования, как отказ от дачи показаний, что не соответствует действительности. Таким образом, считаю, что обвиняемые Левоневский и Васильев в ходе судебного заседания не отказывались от дачи показаний по предъявленному им обвинению, а, следовательно, оглашенные показаний обвиняемых не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого обстоятельства, указанного в статье 89 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь.

   Кроме того, в ходе оглашения показаний обвиняемых Левоневского и Васильева, обвинением были оглашены протоколы допросов Левоневского в качестве свидетеля (том 1 л.д. 36-48) и подозреваемого (том 1 л.д. 32-35), Васильева - в качестве свидетеля (том 1 л.д. 49-52, 53-60, 61-66, 67-72). Считаю, что оглашение указанных письменных материалов не соответствует действующему законодательству Республики Беларусь. Статья 328 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь допускает возможность оглашения только лишь показаний обвиняемого, данных им при досудебном производстве. Согласно ст. 92 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь, показания обвиняемого – это сведения, сообщенные обвиняемым в устной или письменной форме на допросе, проведенном на предварительном следствии в порядке предусмотренном ст.ст. 215-221, 244, 327 и 331 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь. Лицо, признанное обвиняемым, по уголовному делу, имеет ряд установленных законом прав, которые ему должны быть разъяснены при ознакомлении с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого. Правовой статус обвиняемого в корне отличается от положения свидетеля, который предупреждается об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, а потому показания данные на предварительном следствии лицом в качестве свидетеля не могут быть признаны показаниями обвиняемого и оглашаться в порядке ст. 328 УПК Республики Беларусь.

  Подводя итог, прошу суд признать, что указанные выше доказательства добыты с существенными нарушениями уголовно процессуального закона и не имеют юридической силы. Данные оглашенные показания обвиняемых не могут являться доказательствами по настоящему уголовному делу.

В ходе судебного заседания были допрошены свидетели, заявленные в качестве таковых стороной обвинения.
Свидетель Зацепина Л.И. суду показала, что заявление о добровольной выдаче находившихся у нее в квартире листовок она написала под психологическим воздействием сотрудников УКГБ по Гродненской области, которые предъявили ей постановление о проведении в ее жилище обыска и предложили дать показания изобличающие Левоневского В.С. в совершении преступления. После этого сотрудники УКГБ вместе с ней проехали в ее квартиру и оформили протокол выемки листовок. Как указала свидетель понятые, участвовавшие в данном следственном действии были приглашены еще в здании УКГБ и вместе с ней проследовали на квартиру.

   Согласно протокола выемки от 12 мая 2004 года, в качестве понятых в данном следственном действии принимали участие граждане Синельников Д.И. и Сирицын А.А. Эти же лица, согласно протокола осмотра предметов изъятых у свидетеля Зацепиной (от 14 мая 2004 года том 2 л.д. 58-60), являлись понятыми при осмотре изъятых листовок. Законность привлечения одних и тех же лиц в качестве понятых будет проанализирована мной ниже, здесь же я обращаю внимание Высокого суда на следующее обстоятельство.

Согласно протокола выемки от 12 мая 2004 года на квартире Зацепиной были изъяты листовки в количестве 2806 штук. Через один день, те же люди – дознаватель Марковец и понятые Синельников и Сирицын – осмотрели предметы изъятые у Зацепиной и протоколом осмотра предметов от 14 мая 2004 года зафиксировали, что изъято у Зацепиной 2730 листовок. 6 июня 2004 года следователь Тонкевич выносит постановление о признании предметов вещественными доказательствами (том 4 л.д. 130), согласно которому 2806 листовок изъятых у Зацепиной и указанных в протоколе осмотра от 14 мая 2004 года признаются вещественными доказательствами по настоящему уголовному делу. У защиты возникли сомнения в достоверности указанных доказательств, их соответствии действительности. Было заявлено ходатайство о вызове и допросе в качестве свидетелей лиц, участвовавших в этих следственных действиях в качестве понятых для уточнения обстоятельств проведения осмотра предметов и устранения имеющихся в документах противоречий.

Сторона обвинения не посчитала необходимым допросить указанных лиц, суд согласился с этим мнением. Таким образом, мне приходится констатировать, что все указанные выше доказательства, а именно: протокол выемки от 12 мая 2004 года (том 2 л.д. 56-57), протокол осмотра предметов от 14 мая 2004 года (том 2 л.д. 58-60), а также постановление о признании предметов вещественными доказательствами от 6 июня 2004 года (том 4 л.д. 130) являются недопустимыми из-за своей противоречивости, как полученные с нарушением установленного УПК Республики Беларусь порядка. Отсутствие возможности проверки указанных доказательств путем допроса лиц, участвовавших в производстве следственных действий, позволяет защите требовать у суда применения в данном случае основополагающего принципа уголовного процесса – презумпции невиновности, согласно которого все сомнения в обоснованности предъявленного обвинения должны толковаться в пользу обвиняемого.

   Нарушения норм процессуального законодательства при допросах и последовавших следственных действиях с участием свидетеля Зацепиной, не оспаривалось стороной обвинения, так как она по сути устранилась от возможности проверки данных показаний путем вызова свидетелей – сотрудников УКГБ и понятых. Защита считает, что все процессуальные документы, имеющиеся в материалах уголовного дела, касающиеся изъятия листовок у свидетеля Зацепиной, получены с нарушением конституционных прав и свобод гражданина, требований УПК Республики Беларусь и должны быть признаны судом недопустимыми доказательствами, а следовательно и не учитываться при вынесении решения по настоящему уголовному делу.

   Свидетель Левоневский В.В. в ходе судебного заседания воспользовался своим конституционным право не свидетельствовать против своего отца и не давал показаний по обстоятельствам уголовного дела. Можно лишь высказа